September 7th, 2013

Новейший журнал Рокера

- Возьми это, это может быть полезным, - Пит протянул Александру окровавленную тряпицу.
- …Что это?.. - Чернухо с отвращением, но все же принял дар.
- Не зубы, не волнуйся, - успокоил его Павлов. - Ухо это.
- …Как… ухо?.. - Саша едва не уронил нечто, завернутое в тряпицу. - Чье… ухо?..
- Мое, - невозмутимо сообщил Пит. - После того, как я заканчиваю писать чей-нибудь портрет, я отрезаю свое ухо и дарю его натурщику. Это у меня обряд такой.
- …А портрет?..
- А портрет не дарю. Нет такой привычки.
- Постойте! - Чернухо вспомнил, что пропустил главный вопрос. - А как же вы без уха?!..
- Оно у меня моментально отрастает - регенерация, - опять успокоил Пит журналиста. - Например, уши для Шевчика я раз пять регенерировал - люблю его рисовать. Он все пять на шее носит - гордится ими, а китайцы Илью просто боготворят. Так что, вот твой портрет - смотри.
- …Это… портрет?.. - опешил Чернухо.
- Он.
- Мой портрет?..
- Твой. Вот руки, вот ноги. Живот вот.
- В полный рост портрет?..
- В полный.
- …А чего я… голый?.. - Александр задал второй главный вопрос.
- Это моя любимая тема - писать портреты голых мужчин в полный рост. Вот Алесь Демидович, это Юрась Левков. Его легко узнать. Правда, тонкость одна есть. Некоторые из тех, кого я рисую, либо уезжают из страны навсегда, либо умирают. Растопчина писал - уехал, Юшина писал - уехал, Козловского-младшего писал - в Штатах. Ну их имена сегодня никому ничего уже не говорят. Шевчик то в Китай, то домой - потому и пять ушей у него. Ты уезжать не собираешься?
- …Вроде, нет…
- …Нда… - Пит помолчал. - А Вольского нарисовал, так он умер.
- …Что?! Как?! Когда?!.. - Чернухо выхватил из кармана мобильный.
- Творчески умер. Я - его портрет, все как положено - с гениталиями, а он дал творческого дуба в полный рост. Кофе налить?
- Нет, спасибо, - не ожидавший такой стремительной смены темы беседы, Чернухо с сожалением отправил мобильный в карман.
- Я тоже кофе не пью. Кофе только гомосеки пьют, - объяснил свою нелюбовь к кофе Павлов. - А я тупо пью кипяток. Сахара брошу в него и пью. Даже не размешиваю. Может, молока?
- Не надо, спасибо.
- Правильно, пидоры молоко любят, - объяснил свою нелюбовь к молоку Павлов. - А я нет. Виски?
- Ну, если и вы будете! - своим быстрым ответом Саша не дал ни единого шанса раскатать губу еще и на спиртное нетрадиционно ориентированным в сексе лицам.
- Я алкоголь не пью. Ни сейчас, ни раньше.
- А почему?
- Ну, так повелось, - объяснил свою нелюбовь к алкоголю Павлов.
- Это очень нетипично для музыкантов…
- Ну, может, потому и не пью. Я же нетипичный музыкант. Пока остальные пьют, я спортом занимаюсь.
- Каким видом?
- Кирпичи о голову разбиваю.
- …Ммммм… - Саша опешил еще раз. - Есть такой вид?..
- Я же занимаюсь, - Пит подтвердил, что есть.
- Разбиваете… о свою… голову?..
- О свою нельзя - своей я играю. О свою я в армии разбивал, когда в десанте служил. Потом еще на День ВДВ разбивал. Сначала - кирпич о голову, потом - в фонтан. Положено так у нас - бывших десантников не бывает.
- Портрет в полный рост - голый Хендрикс с кирпичом и в фонтане... Покойный... А гитаристы бывшими бывают?
- И гитаристы не бывают. Кстати, многие известные гитаристы учились, как и я, в РТИ. Тот же Растопчин, Козловский-старший, Корень, Хэмметт.
- Кто-кто?.. - Чернухо подумал, что ослышался.
- Корень, - Пит дал понять Александру, что тот не ослышался. - Но сегодня никто этого уже не помнит. Вот тебе виски, а я кипяточку.
И собеседники сделали в интервью перерыв.